Милка на бетонном вазоне
Новая жизнь
Потом Барселона. Наконец отдельная квартира, только мы с мужем, красивая, светлая, недалеко от центрального пляжа. После хостелов, столовых и чужих кухонь это была новая жизнь по всем признакам. Я должна была быть счастлива. Кажется, и была.
В первый же вечер я осталась дома одна. Ненадолго, муж просто вышел. И меня накрыло.
Мой булимический шоколад
Это пришло тягой, физической, из живота и из груди. Мысли там не было. Я хотела Милку, большую, на триста граммов. Это был мой булимический шоколад.
В импульсивных порывах я почти всегда брала одно и то же: такую Милку или две шоколадки поменьше, и всегда, всегда к этому пачку печенья. Ритуал, отработанный годами, и тело знало его наизусть.
Голос совести
И тут же включилась совесть, тот самый голос, который я знала лучше любого другого. Одно дело, говорил он, разрешить себе лазанью из супермаркета как приём пищи. Ладно, это ты себе разрешила. Но это другое. Это вне еды. Вечером, резко, на эмоциях, огромная доза сладкого.
Когда всё хорошо. Когда у тебя новая квартира, пляж через дорогу, муж, который любит. Когда надо радоваться и обустраиваться. Чего ты тут опять срываешься? Что с тобой не так?
И я снова пошла в запрет. Как в двадцать два. Как всегда.
Бетонный вазон
Продержалась я недолго. Кажется, в тот же вечер я вышла и купила эту шоколадку. Ела на тихой улице, где не было людей, но не было и лавочек, вообще ничего, куда можно просто сесть. Я села на край бетонного вазона с растениями и ела, сгорбившись.
В тревоге, что кто-то пройдёт мимо и подумает, что я тут одна сижу и ем шоколадку. В страхе, что меня застанут, хотя застать меня было некому. И в вине, знакомой и привычной, как старое пальто, за то, что не сдержалась.
В первый вечер новой жизни я снова сидела в старой.
Разрешение не защитило меня от этого вечера. Следующие месяцы показали почему. Я поменяла отношение к еде, а сама еда осталась прежней. И она продолжала делать своё, тихо, независимо от того, насколько осознанно я на неё смотрела.
Продолжение следует.