Микроволновка
Начало
Мне было семнадцать, и я поступила в университет, потому что так было нужно. Так делают все: школа, университет, какая-то работа в какой-то компании, а дальше жизнь вроде как сама сложится. Я этой матрицы не понимала. Сидела на лекциях и не могла найти ни одной причины там сидеть. Как можно по-другому, я тоже не знала. Было ощущение, что меня посадили в маршрутку и везут, а куда мне надо, никто не спросил.
С людьми тоже не складывалось. Те, с кем мне хотелось дружить, со мной дружить не спешили. А те, кто тянулся ко мне, казались мне недостаточно «крутыми». И я сделала вывод, который тогда казался очень логичным: со мной что-то не так, я просто недостаточно красивая.
Значит, надо стать очень красивой, и тогда меня все будут любить.
С этой формулой я и пошла дальше.
Гул тревоги
И вместе с этим пришёл страх. Тихий, фоновый, без названия, как гул холодильника, который замечаешь только ночью. Страх перед будущим, которое я не выбирала и не понимала. Я начала пропускать пары. Одну, потом две, иногда выпадал целый день. Я закрывалась в себе всё глубже, и чем глубже закрывалась, тем страшнее было выйти.
Рассказать кому-то из взрослых я не могла. Никто не запрещал, я просто точно знала, что поддержки не будет. Будут вопросы, непонимание и «соберись». Так что я молчала и справлялась сама, как умела.
А умела я тогда плохо. Дома стояло много банок крепкого домашнего вина, которое сварил и подарил нам родственник. Я начала иногда пить его перед парами. Потом после пар. Потом просто в промежутках между университетом и всем остальным. Никто не замечал, а внутри становилось чуть тише.
Студенческое «питание»
Нормально есть я в этот период перестала. На завтрак милкшейк из Макдональдса, на обед ряженка с печеньем. Сейчас я смотрю на это и вижу, что я тупо недоедала, жила на быстрых углеводах, на фоне стресса, и ещё специально ела мало, чтобы не потолстеть.
Организм в таком режиме как телефон на 5% заряда: он не думает о будущем, он ищет розетку.
Розеткой был дом. После университета, пока мама не вернулась, я ела всё вкусное, что находила. Сначала то, что на виду: сладкое, сливочное, печенье, конфеты. Когда оно заканчивалось, а заканчивалось быстро, я делала своё. Яйца, полпачки масла, мука, сахар, всё в кружку, кружку в микроволновку. Две минуты, и у меня в руках горячее, жирное, сладкое. Потом макароны, каши, хлеб. Всё, что было.
Под телевизор, на автомате, просто «пожевать что-то вкусненькое». Я даже не считала это объеданием.
Начало РПП
Первый раз случился после пшённой каши на молоке. Я сварила целую кастрюлю и съела почти всю. Под завязку, так, что живот стоял камнем и было трудно дышать. Физически было плохо, а поверх этого было ещё что-то, чему я тогда не знала названия. И в этот момент в голове всплыла сцена из какого-то сериала, где девушка избавляется от съеденного.
Я попробовала. Один раз.
Одного раза хватило. Я тогда ничего не решала.
Просто как будто нашла в квартире дверь, о которой раньше не знала, и запомнила, где она.
Как именно это происходило, я описывать не буду, это никому не нужно повторять. И тогда я вообще ничего не заметила. Это случалось где-то на краю жизни, фоном, как погода за окном, на которую не смотришь.
Конец универа
Летом после первого курса я устроилась работать в Макдональдс. И на второй курс просто не вернулась. Деньги из Мака были понятнее, чем лекции: отработала смену, получила. Так я бросила университет и вступила во «взрослую жизнь».
Булимия пошла туда вместе со мной, только стала другой, более расчётливой. Съела много, значит, надо избавиться, чтобы не потолстеть. Помню, как после смены купила бургер в своём же Маке, съела его целиком и так расстроилась, что дома от него избавилась. Один бургер.
Появились и «целенамеренные» зажоры, то, что я сейчас называю запланированными срывами. Я могла в обычный будний вечер, трезвая, сварить кастрюлю макарон с кетчупом, сесть с ней перед телевизором и съесть целиком, заранее зная, чем это закончится. Знала и всё равно шла. Контроль я отдавала сама, добровольно, потому что то, что ждало после, казалось легче, чем тревога до.
На одном из дней рождения я наелась суши и пельменей, вышла и избавилась от всего, пока гости сидели на кухне, а потом вернулась к ним и продолжила есть.
Сейчас мне страшно подумать, что это когда-то было моей реальностью. Слава богу, это давно.
Если бы меня тогда спросили, есть ли у меня проблема с едой, я бы искренне удивилась. Мои проблемы были тревога, будущее, одиночество, «недостаточно красивая» и то, что я не понимала, кто я и что со всем этим делать. Еда просто всегда была под рукой. Единственное, что помогало сразу.
Сейчас я знаю, что так это обычно и начинается. Сначала тревога, и только потом еда, потому что она ближе всех.
Если у тебя вечером рука сама тянется к холодильнику, когда на душе неспокойно, с тобой всё так. Мозг ищет самый быстрый способ, чтобы стало легче, и сладкое с жирным справляются с этим лучше всего. Минут на десять.