Безопасный сыр

Последний остров

Потом была вынужденная эмиграция из Украины. Переезд, дорога, ничего привычного вокруг. Мир рушился, и никто не понимал, что будет завтра.

Казалось бы, в такой ситуации еда должна уйти на последнее место. По факту вышло наоборот. Когда вокруг хаос и ничего нельзя контролировать, контроль над едой остаётся последним островом, за который держишься.

Даже в дороге, в первые дни, когда было непонятно, где мы будем спать и что будет через неделю, я разрешала себе только «безопасные» продукты, как я их тогда называла. Сыр из магазина, например. От всего, что не подходило под «здоровое», я отказывалась.

Голодная, в эмиграции, посреди хаоса, я продолжала охранять свои правила про еду. Это было единственное, что ещё меня слушалось.

Когда закрывается дверь

Когда мы более-менее осели в одном месте, запреты остались те же. И срывы тоже. Теперь они приходили после работы или в ту минуту, когда я вдруг оставалась одна.

Одиночество стало триггером, которого я в упор не замечала. Стоило двери закрыться, и внутри что-то переключалось.

Интуитивное питание

Тогда же я прошла курс по интуитивному питанию. Разрешай себе, слушай тело, доверяй ему. Я очень хотела, чтобы это сработало, и честно, по инструкции, попробовала разрешить себе сладкое.

Разрешение оборачивалось зажором на несколько упаковок. После него я лежала с тем же стыдом, что и всегда, только теперь ещё и с мыслью, что даже самый мягкий и добрый подход на мне не работает. Значит, дело точно во мне.

Я вернулась к запретам, и срывы шли в том же ритме. Паттерна я по-прежнему не видела. Видела только одно: со мной что-то фундаментально не так.

Арахисовая паста

Потом ещё переезд. Нас кормили в столовой, и выбора почти не было. Но я умудрялась выбирать и тут: нежирное, без панировки, не мучное. Я тащила свои правила даже туда, где они выглядели смешно. А срывы нашли себе новый «безопасный» продукт.

Арахисовая паста. В Испании продавалась банка на пятьсот граммов, светлая и жидкая, думаю, разбавленная растительным маслом. Я покупала её тайно, как что-то запрещённое, и в одиночестве съедала больше половины за раз. Удовольствия в этом не было. Это было что-то между голодом и наказанием.

Воды рядом не было, и в какой-то момент паста встала комом в горле и на несколько секунд не давала дышать. Я помню этот момент: тело говорило «хватит» так ясно, как только могло. Я проглотила и продолжила есть.

---

Запрет не убирает срыв. Он только выбирает ему продукт. Запретишь шоколад, сорвёшься на сыр. Запретишь сыр, сорвёшься на пасту.

Я годами переставляла продукты местами и каждый раз надеялась, что вот теперь-то нашла правильную комбинацию. А круг стоял на месте, и я стояла в нём.